Вот,решил помочь человеку.
Вторым ударом по церкви после московского процесса стал показательный суд над митрополитом Петроградским и Гдовским Вениамином и значительной группой петроградцев.
Один из влиятельнейших иерархов церкви, очень популярный и наиболее чтимый в рабочей и молодежной среде Петрограда, митрополит был неугоден властям своей неуступчивостью и отрицательным отношением к обновленчеству. Митрополиту удалось на время нейтрализовать действия обновленцев, вовлекая их в процесс переговоров с властями. Попытки скомпрометировать и вовлечь его в газетную дискуссию с группой А.И.Введенского после выхода 24 марта 1922 г. "письма 12-ти" не увенчались успехом. Дипломатичными шагами по достижению компромисса в вопросе об изъятии церковных ценностей митрополит предотвратил неизбежные волнения в Петрограде и не дал повода для ареста и дальнейшего судилища. Но это не остановило власти. Спровоцировать на "контрреволюционный выпад" митрополита Вениамина пытались при вскрытии святых мощей князя Александра Невского в Лавре 12 мая 1922 г., когда обнаружилось, что мощи частично уже изъяты ранее. Однако во время произведения акта вскрытия митрополит сохранял полное спокойствие1.
Реванш был взят после московского процесса и не без помощи обновленцев. Захватив самочинно церковную власть, обновленцы попытались привлечь на свою сторону митрополита Вениамина. А.И.Введенский, вернувшись из Москвы в Петроград, 25 мая 1922 г. встретился с митрополитом и предъявил ему подписанное епископом Вернским Леонидом "Удостоверение", свидетельствовавшее о том, что согласно резолюции патриарха Тихона он, А.И.Введенский, является членом Высшего Церковного Управления и командируется в Петроград по делам церковного управления. А.И.Введенский потребовал от митрополита Вениамина подчинения этому обновленческому органу. Никакой подписи патриарха Тихона на документе разумеется не было, кроме того митрополит Вениамин уже знал об аресте патриарха. Он усомнился в подлинности мандата и отказался признать его каноничность. 28 мая 1922 г. владыка объявил об отлучении А.И.Введенского и Е.Белкова от церкви впредь до принесения ими покаяния. Немедленно в петроградских газетах появились раздраженные статьи с выпадами в адрес митрополита Вениамина. На следующий же день Председатель Петроградского ГПУ Бакаев в сопровождении В.И.Введенского потребовал от митрополита Вениамина отмены постановления об обновленцах, а в случае отказа угрожал митрополиту расстрелом. Владыка не отказался ни от одного своего слова. И 29 мая 1922 г. Петроград облетела весть об аресте митрополита2.
Судебный процесс в Петрограде открылся 10 июня 1922 г. Вместе с митрополитом Вениамином были привлечены к ответственности по 62 и 119 статьям Уголовного кодекса РСФСР, предусматривающим применение высшей меры наказания, Председатель Правления Союза Православных церковных приходов Петрограда профессор права Ю.П.Новицкий, член Правления И.М.Ковшаров, епископ Кронштадский Венедикт (Плотников), настоятель Казанского Собора протоиерей Н.Чуков, священник Исаакиевского Собора С.И.Зинкевич, архимандрит Сергий (С.П.Шеин) и др. Значительное число людей попали на скамью подсудимых случайно. В один процесс был соединен ряд дел со слабой взаимной связью3.
Председателем трибунала выступал Н.И.Яковченко, совсем еще молодой бывший студент Петербургского Технологического института. Фактически же вели процесс присланные из Москвы в качестве общественных обвинителей глава V отдела Наркомюста П.А.Красиков и председатель Московского совета народных судей Смирнов. В качестве свидетеля на процесс был приглашен В.Д.Красницкий, заменивший в этой роли А.И.Введенского. Тот находился в больнице с травмой головы, нанесенной одной из почитательниц митрополита Вениамина во время появления протоиерея на суде. А.И.Введенского считали чуть ли не главным виновником процесса, поэтому раздраженная толпа у входа в зал заседаний не скрывала своей ожесточенности по отношению к нему.
Защищал митрополита Вениамина известнейший адвокат Я.С.Гурович, прибывший в Петроград по приглашению организации Красного Креста и других общественных организаций, а также по личной просьбе митрополита Вениамина4. Выбор адвоката не носил какого-либо политического или идеологического характера. Напротив, Яков Гурович был выбран не по вероисповедальному, тем более не по национальному признаку, что подчеркивало стремление митрополита Вениамина действовать в рамках правовых норм.
Заседания Революционного Трибунала проходили в большом зале филармонии. Вход в зал сначала осуществлялся по билетам, выдаваемым Ревтрибуналом, а затем по партийным билетам и студенческим удостоверениям. Интерес к процессу был чрезвычайно велик. Первые дни зал заседаний был переполнен так, что места "брались" с боем. Вокруг же филармонии бушевала толпа ревнителей церкви, верующих и просто прохожих. Невский проспект, начиная от Гостиного двора, был заполнен народом. После нападения на А.И.Введенского была организована охрана здания, препятствовавшая скоплению публики на Михайловской площади, а в момент вывода из зала подсудимых конной стражей оцеплялся квартал до Невского и движение по проспекту прекращалось5.
Так передает атмосферу расстрельного суда один из его очевидцев... "Невозмутимое спокойствие, граничащее с равнодушием ко всему происходящему, - характерная внешняя черта председателя... И лишь роковое слово "расстрелять" было произнесено с нажимом, раздельно..."6. Председателю диссонировал общественный обвинитель Смирнов, который своим темпераментом, несдерживаемой горячностью и нервностью только подчеркивал общий спокойный тон членов Трибунала. Он часто вел допрос с нескрываемой иронией, особенно когда его жертва имела высшее образование7. Бывший подмастерье булочника был преисполнен "пролетарской" ненависти к классовым врагам. Митрополит Вениамин "скуп в движениях, скуп в словах, не говорит ничего лишнего, отвечает по существу. И только иногда, в силу большой разницы во взглядах на содержание определенных понятий, в силу разницы психологии, в силу той пропасти, которая отделяет представителя монашествующего духовенства от мирянина, к тому же антирелигиозного, в его ответах чувствуется как будто уклончивость, а они не удовлетворяют допрашивающих, создается взаимное непонимание"8.
Допрос митрополита Вениамина длился в течение полутора дней - 11 и 12 июня 1922 г. Владыка отвечал сдержанно и уклончиво, не вдаваясь в споры на канонические темы и избегая суждений о политике. На вопрос об отношении его к советской власти он дипломатично ответил... "Мое отношение к ней - отношение к власти. Все ее распоряжения и все декреты по мере своего разумения исполняю и принимаю к руководству". Центральным пунктом обвинения митрополита было составление им писем в Помгол в связи с декретом ВЦИК об изъятии. Ответственность за составление писем митрополит Вениамин взял на себя и пояснил, что "эти письма являлись результатом осторожного подхода к данному вопросу". Одним из основных пунктов обвинения иерарха была его связь с зарубежной церковью, поэтому в дальнейшем этому вопросу уделялось много внимания. Но митрополит уходил от ответа и неоднократно заявлял о своей слабой осведомленности по поводу деятельности зарубежного духовенства. Уклончив был митрополит, когда суд упорно разбирал фразу из его письма о том, что насильственное изъятие является актом кощунственно-святотатственным9.
Более жестко вел себя допрашиваемый митрополит в вопросе об отношении к обновленческому духовенству. "Письмо 12-ти" митрополит объявил самочинным выступлением части духовенства, которым 12 священников отмежевались от всего духовенства10.
Последующие дни процесса были посвящены допросам остальных подсудимых, особое внимание уделялось группе обвиняемых по 62 и 119 статьям. Во время допросов Председателя и членов Правления Союза Православных приходов делались настойчивые попытки не только придать Союзу руководящую роль в сопротивлении изъятию церковных ценностей в Петрограде, но и представить Союз как преступную контрреволюционную организацию, действовавшую с целью "вызвать народное волнение в ущерб диктатуре пролетариата"11.
29 июня 1922 г. председатель Трибунала, объявив судебное разбирательство дела оконченным, предоставил слово обвинению. П.А.Красиков повторил избранный властями и уже опробованный в Москве тезис о том, что процесс ни в коем случае нельзя рассматривать как преследование религии, а он направлен против той церковной организации, которая использует религию и религиозные предрассудки в целях ниспровержения советского строя. Такими заявлениями фактически вне закона оказывалась вся церковная иерархия, ибо, по мнению обвинителя,"на нее нужно смотреть как на организацию контрреволюционную"12.
Основной пафос речи обвинителя - вопрос стоит о борьбе с организацией, то есть церковью, ее аппаратом и ее руководством в политической плоскости, так как сама иерархия является политической организацией13.
Защита опровергла утверждение обвинения о контрреволюционности подсудимых. Обвинение, по мнению адвокатов, не найдя в действиях подсудимых состава преступления и не имея под собой никакой почвы, перевела их поступки в плоскость религии, "за которую не судят". Так защита нашла выход из закрученного советским правосудием лабиринта и открыла существо происходящего - преступлений не было, судили именно церковь и именно за религию. Предупреждающе прозвучали заключительные слова Я.С.Гуровича... "Могут быть два пути для церкви - путь мученичества и путь подчинения власти. Не ведите церковь по пути мученичества. Это будет большая политическая ошибка"14.
4 июля 1922 г. подсудимым предоставлялось последнее слово. Первым выступил митрополит Вениамин и со смирением принял свою участь... "Я ни в чем не виноват перед рабочими, которые вас, судьи, послали судить меня. Я аполитичен, живу только интересами церкви и народа и во всем исполняю веления Господа. Не виноваты и другие... Каков бы ни был ваш приговор, я буду знать, что он вынесен не вами, а идет от Господа Бога, и что бы со мной ни случилось, я скажу... Слава Богу"15.
Около суток продолжалось совещание Трибунала после закрытия судебных заседаний. Наконец 5 июля 1922 г. был оглашен приговор. В этот день здание филармонии было закрыто, публика впускалась только после тщательной проверки входных билетов и документов, удостоверяющих личность. Однако, зал заседаний оказался заполнен до отказа.
Трибунал вынес десять смертных приговоров... митрополиту Вениамину, епископу Кронштадскому Венедикту (Плотникову), архимандриту Сергию (Шеину), настоятелю Казанского Собора протоиерею Н.К.Чукову, настоятелю Исаакиевского Собора протоиерею Л.К.Богоявленскому, настоятелю Троицкого Собора протоиерею М.П. Чельцову, Председателю Правления Союза православных приходов профессору Ю.П.Новицкому, члену Правления И.М.Ковшарову, секретарю Правления Н..А.Елачичу, протоиерею профессору М.Ф.Огневу. Других обвиняемых приговорили к различным срокам заключения. 25 человека были по суду оправданы. В отношении патриарха Тихона Трибунал вынес вердикт... "возбудить уголовное преследование". Дело священника В.Семенова, скончавшегося в тюрьме и не дожившего до оглашения приговора, прекращалось. "Приговор был встречен аплодисментами. При слове "расстрелять" с кем-то в зале случилась истерика... Подсудимые выслушали приговор спокойно. На их скамьях была тишина"16.
В тот же день 5 июля 1922 г. к Председателю Петроградского Губисполкома Г.Е.Зиновьеву обратился А.И.Введенский с ходатайством о помиловании приговоренных к расстрелу, а на следующий день 6 июля Г.Е.Зиновьев получил обращение группы петроградских живоцерковников. В ближайшие дни А.И.Введенский направил ходатайства в различные инстанции - заместителю Председателя Совнаркома А.И.Рыкову (25 июля 1922 г.), Председателю ВЦИК М.И.Калинину (15 июля 1922 г.) Что двигало А.И.Введенским? Он сам ответил на этот вопрос... "Если вообще будут расстрелы, - мы Живая Церковь (и я прежде всего лично), будем в глазах толпы убийцами этих несчастных. Попытка оздоровления церкви будет сорвана". Расстрел, по мнению А.И.Введенского, создаст из приговоренных "мучеников для толпы". По его мнению, достаточно будет полной изоляции, чтобы сделать их абсолютно безвредными для государства17.
7 июля 1922 г. Г.Е.Зиновьев переслал ходатайство А.И.Введенского в Политбюро ЦК РКП(б) с просьбой рассмотреть, никак не обнаруживая своей собственной позиции по этому вопросу18.
Одновременно с этим участвовавшие в процессе защитники Я.Гурович, А.Жижиленко, М.Равич и другие подали в Верховный Ревтрибунал кассационную жалобу, указав на допущенные судьями нарушения в установлении состава инкриминируемых преступлений и процессуального характера, на очевидное несоответствие меры репрессии деянию осужденных, а порой и на полную голословность19.
12 июля 1922 г. приговор Трибунала рассматривался на совещании особой комиссии, надзирающей за процессом, в составе М.В.Галкина, Т.П.Самсонова и Н.Н.Попова, которая нашла, несмотря на все протесты защитников, приговор вполне правильным и целесообразным. Но идя навстречу ходатайству "Живой Церкви", по политическим соображениям комиссия сочла возможным смягчить приговор только в отношении 6 приговоренных. В отношении митрополита Вениамина, Ю.П.Новицкого, И.М.Ковшарова и архимандрита Сергия решено приговор оставить в силе20.
Политбюро ЦК РКП(б), заслушав вопрос "о питерских попах" 13 июля 1922 г., постановило согласиться с предложениями комиссии, а также поручило Секретариату ЦК РКП(б) переговорить с Президиумом ВЦИК на основании доклада комиссии21.
Утверждал подобные приговоры Президиум ВЦИК и необходимо было соблюсти процедуру. Кроме того, ВЦИК был завален многочисленными ходатайствами самых разных лиц о помиловании митрополита Вениамина и надо было на них реагировать. Но Президиум ВЦИК, уже имея опыт в этом вопросе, слишком робко попытался воспротивиться приговору и устно поручил Секретарю ВЦИК А.С.Енукидзе просить Политбюро ЦК РКП(б) от Фракции Президиума ВЦИК пересмотреть свою директиву22.
Пока гражданские власти проводили приговор через утверждение необходимых инстанций, вынесло свой приговор обновленческое Высшее Церковное Управление. 14 июля 1922 г. состоялось собрание петроградского духовенства, где был заслушан доклад В.Д.Красниц-кого. Собрание постановило... наложить самое строгое наказание по церковному суду на всех обличенных в контрреволюционной агитации, в сокрытии церковных ценностей и прочих политических преступлений; признать необходимым, чтобы во всех случаях, когда священнослужители будут изобличены в контрреволюционных преступлениях, до приведения приговора в исполнение, они должны быть судимы судом церковным и подвергнуты церковному наказанию; ходатайствовать перед гражданской властью о смягчении приговора тем лицам, которые будут осуждены церковным судом и подвергнуты церковному наказанию. Последний пункт, если он не был лицемерным, мог означать попытку обновленцев спасти невинных жертв процесса. Приводя в исполнение свои решения, Высшее Церковное Управление лишило священного сана и монашества митрополита Вениамина, Председателя и членов Правления православных приходов Ю.П.Новицкого, И.М.Ковшарова, Н.А.Елачича и М.Ф.Огнева отлучило от церкви, Членов Правления епископа Венедикта, протоиереев Л.К.Богоявленского, Н.К.Чукова, М.П.Чельцова и архимандрита Сергия уволило от занимаемой должности и лишило сана. Остальных осужденных священников Высшее Церковное Управление "запретило" в священнослужении, а проходивших по делу мирян "отлучило" от причастия23.
Судьбу приговоренных окончательно определил Пленум ЦК РКП(б), приняв 2 августа 1922 г. постановление... "а) Отклонить ходатайство Президиума ВЦИКа о пересмотре директивы ЦК по вопросу о попах. б) Считать необходимым интервью т.Калинина в печати по поводу нашей политики в церковном вопросе. Текст поручить составить комиссии из т.т.Троцкого, Калинина и Бубнова"24.
В ночь с 12 на 13 августа 1922 г. были расстреляны митрополит Вениамин, архимандрит Сергий, Ю.П.Новицкий и И.М.Ковшаров. Опасаясь волнений в Петрограде, власти распустили слух, что осужденных увезли в Москву. Перед расстрелом их обрили и переодели в лохмотья, чтобы нельзя было узнать и отбить у конвоя25.
Следующей жертвой террора стал митрополит Ярославский Агафангел (Преображенский Александр Лаврентьевич), назначенный временно замещать патриарха Тихона. 15 июня 1922 г. ГПУ предъявило ему обвинение в подрыве советской власти, в том, что в 1917-1922 гг. он распространял слухи о гонениях властей на церковь, тем самым восстанавливал верующих против советской власти, с целью противодействия изъятию ценностей распространял воззвание Тихона, организовывал протесты собраний верующих против мероприятий властей.
22 августа 1922 г. митрополит Агафангел был заключен под стражу в Спасском монастыре, а затем переведен в Ярославскую тюрьму. Коллегия ГПУ постановила 30 октября 1922 г. передать дело митрополита Агафангела на рассмотрение в Комиссию НКВД по административным высылкам. 25 ноября 1922 г. семидесятилетнего Владыку, страдающего пороком сердца и удушьем, выслали этапом в Нарымский край сроком на 3 года. Умер митрополит Агафангел после освобождения из ссылки 16 октября 1928 г. и похоронен в Леонтьевской церкви в Ярославле.
12 мая 1922 г. Новгородский Губернский Революционный Трибунал вынес приговор по делу о беспорядках в Старой Руссе. К смертной казне были приговорены 37 летний священник Успенской церкви В. И.Орлов, агитировавший на сходе крестьян защищать ценности храмов, 33 летний священник Духовской церкви В.А.Пылаев и Н.М.Смыслов, агитировавшие прихожан своих церквей против декрета ВЦИК. Остальные 15 подсудимых приговорены к различным срокам заключения. Трибунал принял постановление привлечь к суду патриарха Тихона, митрополита Новгородского Арсения и епископа Старо-Русского Дмитрия26.
Расстрел грозил одному из самых активных противников изъятия церковных ценностей епископу Ростовскому Арсению (Смоленец Александр), возглавлявшему с 1917 г. Ростовскую епархию. 2 июня 1922 г. был оглашен приговор Донского Областного Революционного Трибунала, который рассматривал дело причта Покровской церкви г.Ростова-на-Дону и Церковного Совета. По делу проходило 26 человек... настоятель Покровской церкви А.П.Гурич, диакон С.А.Капустянский, а также прихожане и члены Церковного Совета. Обвиненные в связи с белогвардейцами и в организации укрывательства церковных предметов в домах прихожан в период изъятия, А.П.Гурич и С.А.Капустянский получили по пять лет заключения. Тем же приговором к судебной ответственности привлекался патриарха Тихон и епископ Арсений, арестованный еще в мае 1922 г.27
Дело епископа Арсения рассматривал Донской Областной Ревтрибунал с 22 по 30 августа 1922 г. Вместе с епископом по делу проходило еще 7 священников и 25 прихожан, участвовавших в волнениях 11 марта 1922 г. у Кафедрального Собора г.Ростова-на-Дону, когда члены комиссии по изъятию, в том числе Н.И.Муралов, подверглись избиению. Только силой оружия удалось ликвидировать очаг сопротивления и спасти членов комиссии.
Расследование событий 11 марта 1922 г. установило руководящую роль в них епископа Арсения. Вспомнили и старые "грехи" епископа во времена генерала Деникина... издание религиозно-политического журнала "Церковь и жизнь", пропагандировавшего принципы монархизма и отрицание советской власти, участие якобы в работе белогвардейского осведомительного агентства, сборы для организации просветительских домов, в которых воспитывалась у верующих ненависть к новой власти, благодарственные молебны в знак побед генерала Деникина и т.д. Особой строкой шло участие епископа Арсения в Юго-восточном Поместном Соборе в Ставрополе в 1919 г. и в деятельности Временного Высшего Церковного Управления, поддержавшего генерала Деникина и признавшего власть адмирала Колчака. Епископу инкриминировались также связи с агентами белогвардейского подполья в 1921 г. и недоносительство об их контрреволюционной деятельности. Таким образом, набирался внушительный состав преступления... участие в попытке свержения советской власти, недоносительство и противодействие распоряжениям Рабоче-Крестьянского Правительства. Трибунал вынес расстрельный приговор. Но благодаря объявленной ВЦИК к годовщине Октябрьской революции амнистии, Трибунал заменил епископу Арсению высшую меру наказания лишением свободы со строгой изоляцией на десять лет28.
После судебного процесса над группой духовенства, проходившего в Царицыне с 9 июня 1922 г., был осужден и расстрелян викарий Донской епархии Нижне-Чирский Николай (Орлов)29.
В Смоленске Выездная Сессия Военной Коллегии Верховного Трибунала ВЦИК с 1 по 24 августа 1922 г. рассматривала дело "Смоленских церковников", по которому привлечено было 47 человек... епископ Смоленский Филипп (Ставицкий), настоятель Смоленского Кафедрального Собора Ширяев. участники сопротивления изъятию, большинство из которых были представителями Смоленского Соборного Братства и прихожанами других церквей города. К расстрелу приговорены Залесский, Пивоваров, Мясоедов и Демидов. К различным срокам заключения приговорено еще 10 проходивших по делу верующих.
Процесс по делу "Смоленских церковников" явился примером того, как в ходе судебных разбирательств 1922 г. велась подготовка к главному процессу - процессу над патриархом Тихоном. Уже в ходе предварительного следствия по процессам 1922 г. "собирались" данные о "признаках преступного характера" в действиях патриарха. Их можно суммировать следующим образом... подготовка образцов протестов против изъятия, организация общих собраний для обсуждения декрета ВЦИК об изъятии и составления протестов и т.п. Не случайно Трибунал привлек в качестве свидетеля по делу "Смоленских церковников" особо доверенного единомышленника патриарха Тихона ректора и профессора Московского Археологического Института А.И.Успенского, распространявшего воззвание патриарха от 28 февраля 1922 г.
Обращает на себя внимание один из "признаков", инкриминируемых патриарху в ходе смоленского процесса, выделенный и разбираемый особо. Кроме всего прочего, преступная роль патриарха Тихона заключалась в том, что он являлся патриархом. Осуждалось само учреждение патриаршества в России. Не утруждая себя поиском юридических норм, судьи подготовили специальное постановление, предполагая направить его в Наркомюст. По этому постановлению преступная роль Тихона заключалась в том, что он систематически готовил против советской власти контрреволюционное восстание. "Эта роль б.патриарха во всех событиях гражданской войны была уже всецело предопределена самим учреждением патриаршества, состоявшегося на Московском Соборе, преследовавшего своей целью создание базы для свержения Соввласти и борьбы с большевизмом". Нелепость принятого постановления заключалась в том, что патриарху Тихону вменялось в вину проведение мероприятий, намечаемых Собором еще до октября 1917 г.30
Итак, во всех процессах 1922 г. над духовенством на патриарха Тихона возлагалась ответственность за все волнения против изъятия церковных ценностей, таким образом подводилась основа для применения высшей меры наказания. Такой процесс прошел в Витебске в апреле 1922 г. Священник Христово-Рождественской церкви Ф.И.Капустинский приговорен к пяти годам заключения со строгой изоляцией, избежав расстрела только в связи с преклонным возрастом. По пятилетнему сроку получили участники процесса в Туле священник Казанской церкви, церковный староста и представитель от группы верующих за категорический отказ выполнить распоряжения комиссии по изъятию. С воззванием патриарха связали процесс в Череповце, а председатель общины верующих Тихвинского Спасо-Преображенского монастыря Аплонов осужден на два года. Революционный Трибунал Чувашской Автономной области в мае 1922 г. провел судебное разбирательство в отношении благочинного протоиерея А.А.Соловьева и группы верующих. Благочинный А.А. Соловьев и активный участник сопротивления изъятию Н.Я.Галахо-в приговорены к расстрелу31. Процессы прошли в Костроме, Гомеле, Астрахани, Ярославле, Екатеринбурге и других городах32. Верховный Трибунал был завален телеграммами о расстрельных приговорах, принятых губернскими ревтрибуналами в Новочеркасске (священники Е.Г.Фирсов и М.Н.Кравцев, диакон В.В.Иванков, протоиерей А.С.Мануильский, церковные старосты С.К.Копытин и А.И.Головков), Вятке (священник И.А.Поляков, церковный староста С.М.Широков) и других городах России33.
Второй крупнейший судебный процесс над духовенством Москвы и Московской губернии, так называемый "процесс второй группы церковников", проходил с 27 ноября по 31 декабря 1922 г. под председательством М.Бека. Трибунал рассмотрел дела 105 обвиняемых, в том числе группы духовных лиц в составе 31 человека, выступивших в защиту церковного достояния и организовавших собрания-протесты против изъятия. Духовенство было представлено священниками Храма Христа Спасителя А.А.Хотовицким, настоятелем того же Храма И.В.Арсеньевым, бывшим помощником патриарха Тихона и участником Поместного Собора И.И.Зотиковым, священником Высшего Церковного Совета И.М.Громогласовым, а также группой духовенства Ново-Девичьего монастыря и других церквей. Среди обвиняемых мирян были представители всех слоев российского общества... профессора, учителя, студенты, рабочие, крестьяне и т.д. По делу проходила значительная группа работников фабрики Госзнак, имевших причастность к распространению составленного патриархом Тихоном воззвания.
Наиболее активным участникам сопротивления изъятию обвинитель потребовал смертной казни. Однако в связи с амнистией, объявленной к годовщине революции, расстрел был заменен тюремным заключением. А.А.Хотовицкий был осужден на десять лет тюремного заключения, а в 1930 г. расстрелян34.
Судебные процессы над духовенством прошли в 1922-1923 гг. по всей России. В литературе указывается цифра 250 судебных дел, сфабрикованных в связи в сопротивлением изъятию церковных ценностей35. Только к середине 1922 г. уже состоялся 231 судебный процесс, 732 человека оказалось на скамье подсудимых, многие из них были расстреляны36. В 1923 г. смертным казням подверглось меньшее число духовенства и мирян, чем в "расстрельном" 1922 г., но репрессии не ослабевали. В VI отделением СО ГПУ в 1923 г. находилось в производстве 301 следственное дело, арестовано было 375 человек и выслано в административном порядке, в том числе заграницу, 146 человек37. К концу 1924 г. в тюрьмах и лагерях побывало около половины всего российского епископата - 66 архиереев38.
По новейшей статистике Православного Свято-Тихоновского Богословского Института общее количество репрессированных в 1921-1923 гг. составило 10 тысяч человек, расстрелян каждый пятый - всего около 2 тысяч39. Но этим репрессии против церкви не ограничились и их динамика говорит о возрастании числа жертв с каждым годом. Следующий пик гонений на церковь в 1929-1931гг. дает рост числа жертв в 5 раз больше, чем в 1922 г. Особенно крупные потери духовенство и верующие понесли в 1937 г. - в 20 раз больше, чем в 1922 г.40
Трагическая статистика гонений на Русскую православную церковь свидетельствует о чудовищной по масштабам картине репрессий. Чисто политический характер процессов над духовенством 1922 г. свидетельствовал о том, что власть формировалась как тоталитарная, когда в обществе не возможна была никакая дискуссия, когда невозможно было судить на основании права, когда суды превращались в средство политической расправы. Неадекватность репрессий содеянным преступлениям против режима даже в трактовке советского законодательства очевидна. Роль Политбюро ЦК РКП(б) и ВЦИК в утверждении вынесенных Трибуналом приговоров показывает насколько смещены были правовые нормы, смешаны власти судебные, исполнительные, законодательные, насколько пренебрежительны были большевики к принципу разделения властей и насколько велик был диктат партии.
Власть беспощадно истребляла духовенство. Кощунственная и непримиримая линия на уничтожение стала основой репрессивной политики государства по отношению к православной церкви.
ВСПОМИНАТЬ,ТАК ВСПОМИНАТЬ
Вход
Регистрация
Библиотека
Правила
FAQ
Поиск
